В начале февраля мы рассказывали историю 77-летнего скитальца из Монголии по имени Камбек: всю сознательную жизнь он провел в странствиях и тюрьмах, пару лет назад оказался в Нижнем Новгороде и совсем недавно поселился в центре соцподдержки «Решение для тебя». Кроме него, там обитают многие люди, оказавшиеся в трудной ситуации: у кого-то нет жилья, другие страдают из-за проблем с алкоголем и наркотиками, а кому-то просто нужно время, чтобы встать на ноги.
Руководит организацией Алексей Туманов, который и сам в прошлом был постояльцем одного из подобных домов при церкви. NN.RU поговорил с ним о том, что за люди попадают к нему в приют, как им здесь помогают и насколько тяжело заниматься подобным делом в наши дни.
«Бывает, приходят семейные пары»
«Решение для тебя» находится в деревне Никульское в Кстовском районе. Юридически это автономная некоммерческая организация, центр социальной поддержки для людей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. Сам Алексей признается, что поначалу хотел зарегистрировать дом как реабилитационный центр, но не прошел по требованиям: не было сотрудников с медицинским образованием и необходимых документов. В итоге ему разрешили сделать приют для разных слоев населения — от бездомных до матерей с детьми, которым в силу обстоятельств больше некуда пойти.
— В основном обращаются люди, которые ведут маргинальный образ жизни, кочуют, у кого есть алкогольная или наркотическая зависимость. Бывает, конечно, что приходят семейные пары или матери-одиночки, если им не хватает денег на жизнь. Есть такие, кто приезжает в Нижний Новгород на вахту и по какой-то причине — чаще всего из-за алкоголя — не выдерживает и остается без денег и места в общежитии. Но 60-70% всех обитателей — это те, у кого нет жилья. Мы стараемся их здесь обустроить, объединить в компании по возрасту, по интересам. Дом к этому располагает: восемь комнат, общая площадь 240 квадратных метров, — рассказывает Алексей.
Жить в приюте можно столько, сколько потребуется, — денег за это не возьмут, но попросят соблюдать несколько правил. Самое главное — запрет на алкоголь, ведь в большинстве случаев именно из-за него начинаются проблемы.
— Иногда доходит до такого беспредела, что человек не только сам начинает пить, но и других пытается спаивать. А у нас живут и такие, которым буквально 50 граммов водки достаточно, чтобы опять уйти на улицу в поисках алкоголя, бродяжничества. До Нового года в доме жили 15-17 постояльцев, однако как раз из-за этой проблемы пятерых-семерых пришлось выгнать, а еще двое сами ушли дальше пить. Тот же Камбек, как приехал к нам, начал покупать самогонку, приносить сюда, подпаивать ребят. К сожалению, очень многих людей мы потеряли.
«На четвертой ложке обмяк, как будто умер»
Тем, кто приходит в приют, предоставляют пищу и кров, при необходимости помогают восстановить документы и поправить здоровье. Механизмы взаимодействия с паспортным столом и больницами уже отточены, хотя по началу, по словам Алексея, открывать эти двери было очень тяжело.
— У нас, например, живет женщина, которая не получала российское гражданство со времен СССР. В один момент потеряла все документы, а своими силами восстановить их не смогла — там столько препон, оказывается, есть. В итоге сделали ей гражданство, благодаря Оксане Анатольевне [Кислицыной] (уполномоченный по правам человека в регионе — прим. ред.) связь наладили с этими структурами, — вспоминает мужчина. — Другая женщина к нам пришла и через месяц слегла: не ест, не встает. Вызвали скорую, но ее сначала забирать не стали: «Ну куда мы ее повезем? Она умирает». Каким-то чудом попался хороший экипаж, увезли женщину в больницу, взяли анализы. А у нее ВИЧ. Мы скоординировались, все оформили. Теперь она регулярно получает терапию.
Еще один случай: ночью Алексею срочно понадобилось снять деньги и у одного из банкоматов он заметил маленького дедушку. Родственники выгнали его из дома, и целую неделю он провел на улице. По словам директора центра, это распространенная история в семьях, где пара живет вне брака. Если с матерью что-то случается, дети нередко отправляют мужчину «гулять».
— Отвез этого дедушку домой, погрел ему тарелку супа. Он только начал есть и на четвертой ложке обмяк, как будто умер. Оказалось, уснул — просто от тепла разморило. Утром отвез его в больницу на медосвидетельствование, сделали флюорографию — туберкулез. Передал его кстовской больнице.
«Разорвать замкнутый круг»
Еще одно немаловажное направление работы центра — помощь в трудоустройстве. Многие из тех, кто здесь живет, ходят на работу, ведь реабилитация, по мнению Алексея, невозможна без труда и социализации.
Сразу оговоримся: сам директор свой центр рабочим домом не считает и говорит, что принимают сюда и тех, кто трудиться не в состоянии. Приют зарегистрирован официально, в интернете легко пробивается его адрес, а руководитель не скрывает лица и открыто общается с журналистами. Кроме того, с организацией работает нижегородский омбудсмен Оксана Кислицына — именно она, к слову, и направила туда Камбека. В доме никого не удерживают насильно, платят зарплату, не отбирают, а наоборот помогают восстановить документы. Мы не даем никакой оценки его деятельности, а лишь рассказываем, как здесь живут люди.
Для каждого Алексей старается найти предложение по силам, чтобы за время пребывания в приюте можно было скопить хоть какую-то сумму и начать жизнь с нового листа. Кому-то подворачивается работа дворником, кому-то — сторожем, кто-то идет перебирать продукты в магазин. Трудиться никого не заставляют, но люди, восстановившись и отдохнув, обычно сами просят отправить их на какое-нибудь дело.
— Вот пришел мужик пьяный. День полежал, два полежал, протрезвел. Ну не будет здоровый русский мужик просто так валяться. Спрашивает: «А я-то что, пойду куда-нибудь, нет?» Ну, иди с остальными, попробуй. Возвращается румяненький, прогулялся, протрезвел, говорит: «Все, работаю». Тогда уже включаем его в списки, — объясняет Алексей.
У каждого из обитателей дома своя уникальная история. Долгий путь прошел и сам Алексей — по его словам, это был путь саморазрушения. Мужчина употреблял наркотики, неоднократно отбывал наказания и в какой-то момент понял, что жизнь зашла в тупик. Тогда он обратился в подобную своей организацию, но с религиозным уклоном. Находившиеся там должны были работать, вот только денег им никто не платил.
— В какой-то момент меня посетила мысль, что можно сделать маленечко по-другому, создать похожий центр, но чтобы людям там платили за работу. Понятно, что деньги небольшие, но это хоть что-то. Это дает возможность разорвать замкнутый круг, когда в трудной ситуации тебе и идти больше некуда, и зарабатывать не позволяют. Если кого-то обстоятельства привели в финансовый тупик, в приюте можно пару месяцев побыть, подкопить, снять квартиру и устроиться на работу. От нас оттолкнуться можно свободно.
«Деньги кончились, платить нечем. Помогите»
Истории у постояльцев действительно самые разные. Кто-то, накопив необходимую сумму, отправляется в свободное плавание, другие остаются надолго. По словам Алексея, некоторым людям просто нужна «братская рука на плече», которая удерживает их от возвращения к пагубным привычкам.
— Вот, например, Николай (имя изменено) к нам периодически возвращается — говорит, не может без контроля. Когда я его встретил пару лет назад, он как раз был только после долгого запоя. Мы его выходили, нашли работу, он поклялся, что больше не будет пить. Как какую-то сумму накопил, говорит: «Все, я в отпуск на недельку». Снял квартиру, месяц там пил. Потом звонок от него: «Деньги кончились, платить нечем. Помогите». И вот так мы его уже несколько раз выхаживали, — рассказывает Альберт — единственный волонтер приюта.
— Еще была удивительная история, когда у меня был центр в Подмосковье, — вспоминает Алексей. — Встретил на Курском вокзале пожилого мужчину. Он ехал домой с вахты, с кем-то познакомился, выпил — очнулся в кустах без денег, вещей и документов. Еще и память частично потерял. Забрал его в приют, в больницу свозил, но у него никаких следов не нашли, заявление принимать не стали. Я через соцсети решил попробовать найти его родственников: писал однофамильцам в Крым — Ялту, Алушту, другие крупные города. И через полгода мне ответил парень: «Это мой отец». Они переговорили, на заработанные деньги дедушка купил билет, телефон, жене какие-то подарки. И вернулся домой.
«Он подумал: я полицейский»
Чаще всего людей, которым требуется помощь, Алексей и Альберт сами находят на улице. Некоторые сразу узнают в них работников приюта и охотно едут в центр, другие наоборот пугаются. Иногда мужчин и вовсе путают с сотрудниками силовых структур.
— На днях увидел в магазине мужчину — он пытался украсть себе чекушку. Это заметили, начали на него орать, уже полицию вызывают. Говорю им: «Стоять! Я как раз за ним приехал». Беру его под руку, увожу к машине. Он испугался, подумал: я полицейский. Ну в итоге согласился поехать к нам в социальный центр, несколько дней отлеживался после запоя. Сейчас уже несколько дней на работу ходит, — делится волонтер.
— А я как-то ехал в автобусе в Кстово. Напротив сидели два мужика. Один говорит: «Ты либо в уголовном розыске работаешь, либо руководитель дома. У вас взгляды одинаковые», — добавляет Алексей.
Как правило, люди боятся ехать в приют из-за негативного опыта. В некоторых похожих центрах людей избивают, отбирают у них документы и заставляют работать за тарелку супа. Если организация работает «по франшизе», руководство может и вовсе не знать, что происходит на месте. А без строгого контроля постояльцы могут снова вернуться к алкоголю или наркотикам, убежден директор.
Если вразумить человека не удается долгое время, с ним прощаются. Бывали времена, когда в доме оставалось всего два-три постояльца: остальных выгоняли за постоянное нарушение правил. По словам Алексея, люди и сами могут свободно уйти, если их что-то не устраивает: «Дверь открывается изнутри». Те же, кто остается, словно начинают проживать жизнь заново.
— 50-летние мужики, как заработают, покупают себе планшеты, наушники, телефоны, сразу начинают во всех фильмах разбираться, в танчики играть. Один мне недавно говорит: я с девушкой в интернете познакомился, на свидание с ней пойду. Здорово наблюдать, как человек в себя приходит, как у него интересы какие-то появляются, кроме выпивки и краж, — говорит директор центра.
«Как полезут клопы»
Центр находится на полном самообеспечении. Раньше, по словам Алексея, им помогали меценаты, но с началом СВО с поддержкой стало сложнее. Кроме того, сильно выросли цены на продукты, а продавать их по скидке предприниматели больше не в состоянии. В этом плане спасают личные знакомства: порой списанные товары магазины передают приюту.
— Один раз нам хостел пожертвовал постельное белье, я на радостях эти мешки взял, а оттуда как полезут клопы! Они были везде, залезли даже под потолок в одной из комнат — его снимать пришлось. А положить такой потолок стоит 20-25 тысяч рублей, поэтому пока у нас его нет, — рассказывает мужчина.
Ремонта также требует баня: стена из гипсокартона набрала воды и рухнула вместе с плиткой. Хочется Алексею обновить и мебель — по его словам, большинство вещей в дом кто-то когда-то отдал. Еще в планах наладить сотрудничество с центром социально-трудовой реабилитации на Гордеевке, чтобы людей в трудной ситуации направляли в «Решение для тебя».
«Я их консервирую и ем»
Иногда люди уходят из центра и не возвращаются.
— По Советскому району за мной пять-шесть человек числятся пропавшими без вести. Например, родственники привезли ко мне 56-летнюю женщину, судимую неоднократно. Она как пенсию получит — едет домой к дочке, внучке деньги отдать. Вот в последний раз отсюда уехала и не вернулась. Дочка пишет заявление, указывает, что пропавшая жила у меня в центре. Едут ко мне. Мне уже начальник уголовного розыска говорит: «Алексей, меня терзают смутные сомнения». Ну конечно, я их консервирую и ем. Ну вот такое стечение обстоятельств: они уходят отсюда, потому что здесь жили, — рассказывает мужчина.
Конечно, содержать центр социальной поддержки, причем практически в одиночку, тяжело. В приюте Алексей проводит большую часть времени, а дома ждут жена и двое детей.
— Бывает, что спишь по четыре часа, продвижений никаких особо нет, и думаешь: «Вот сейчас всех выгнать, дверь закрыть и начать жизнь». Ведь всего семь лет назад я и подумать не мог, что у меня будут кредит, ипотека, семья. Когда освободился, у меня и перспектив не было никаких — грузчиком работать, выживать как-то. Вот в такие моменты надо взять себя в руки и собраться максимально. Меня спрашивают: «Что делать, когда все плохо?» Не усугублять.
