Федеральная трасса Р404 Тюмень — Тобольск — Ханты-Мансийск давно считается одной из самых опасных на Урале. Из-за большого количества тяжелых аварий ее нередко называют «трассой смерти» — и свежие сводки снова это подтверждают. В ночь с 2 на 3 февраля серьезное ДТП произошло в Ярковском округе, на 177-м километре. Автомобиль ГАЗ врезался в стоящую на обочине фуру. В результате 54-летний водитель «Газели», житель Челябинской области, умер.
И это лишь один из многих подобных случаев. По итогам 2025 года на трассе (с учетом двух регионов) произошло 229 ДТП: погибли 54 человека, 370 получили ранения. Годом ранее зарегистрировано 224 аварии, в которых погибли 56 человек и пострадали 362. Тревожно начался и 2026 год — только за январь произошло 31 ДТП, 10 человек погибли, 66 ранены.
Трасса проходит через Тюменскую область и Югру, с ответвлением в сторону Сургута. Интенсивное движение, длинные неосвещенные участки и сложные погодные условия делают ее особенно опасной. На этом фоне история, которую мы публикуем ниже, звучит не как частный случай, а как часть большой и системной проблемы. Далее — от первого лица.
Аварии с участием грузовых автомобилей и спецтехники на трассе Тюмень — Ханты-Мансийск происходят все чаще. Практически каждый день появляются новости о подобных ДТП. Именно сообщение о том, что водитель «Газели» ночью врезался в оставленную на дороге фуру, подтолкнуло меня написать о ситуации в целом. Потому что она на этой трассе, которую многие называют «трассой смерти», не меняется.
Я выросла в маленьком северном городе — Ноябрьске, это Ямало-Ненецкий автономный округ. В 2008 году моя семья переехала в Тюмень. Пока мы жили на Севере, мы регулярно ездили в отпуск к родным в Башкирию и обратно в Тюмень. И сталкивались с тем хаосом, бардаком, который творится на трассах. Сейчас я регулярно навещаю папу — он похоронен в Ноябрьске. Поэтому я знаю, о чём говорю.
Мы, те, кто вырос и жил когда-то на Севере, называем эту дорогу трассой смерти. А некоторые отдельные участки, например, после Сургута до Ноябрьска, в районе бывшего Карамовского поста, называем в народе «адские врата Ямала». Почему? Потому что очень часто происходят ДТП с участием грузовых автомобилей и спецтехники, которые просто безалаберно оставлены не просто на обочине, а прямо на проезжей части.
В результате ДТП происшествия 27 сентября 1994 года погиб мой папа. В машине их было трое — они с коллегами возвращались с месторождения в город. На подъезде к городу они врезались в оставленную спецтехнику — грейдер. Они ехали по своей полосе, не было видно каких-либо опознавательных знаков, аварийных знаков, предупреждений о том, что ведутся работы. Машина с ними на скорости влетела в опущенный ковш грейдера, который стоял не по направлению движения, а фактически поперек полосы.
Папа и еще один пассажир погибли на месте. Водитель две недели находился в коме, пришел в себя, попросил прощения у всех, рассказал сотрудникам ГАИ, что произошло, и умер. По официальной версии ГИБДД это был наезд на препятствие, которое водитель не увидел в темное время суток. То есть ковш и грейдер, которых там быть не должно, он якобы просто не заметил.
Как было на самом деле? Группа вахтовиков перегоняла технику с куста. На этом направлении очень много съездов с трассы — и на территории Югры, и на территории Ямала. Световой день с июля по апрель короткий, техника часто перегоняется в тёмное время суток. Люди на вахте иногда позволяют себе выпить. И в тот вечер группа вахтовиков, перегонявших технику, оставили ее на дороге и ушли дальше пить в вагончик. Были свидетели из другой машины. Но ответственности никто не понёс. Потому что по правилам виноват тот, кто наехал.
Не буду вдаваться в подробности, как изменилась жизнь нашей семьи — думаю, это и так понятно. Никто не понес наказания. Ни компания, выполнявшая обустройство съезда, ни вахтовики. Трое детей остались без отцов, три семьи потеряли кормильцев. Но виноватыми оказались они сами.
Позже, уже повзрослев, я неоднократно становилась свидетелем подобных ситуаций. Когда мы ехали семьей в Башкирию и обратно, старались ездить в июне, потому что в июне на Севере белые ночи — хотя бы видно дорогу. И не раз дедушке удавалось в последний момент избежать столкновения с фурой или техникой, которая стояла на дороге.
В августе 2013 года я сама чуть не попала в аналогичное ДТП на участке от Сургута до Ноябрьска. Ехала ночью, был включен ближний свет, поток не плотный. Дальний включить не всегда возможно — встречные машины. В какой-то момент я включаю дальний свет и вижу перед собой трактор с опущенным ковшом, стоящий на полосе. Всё повторялось один в один. Я ударила по тормозам, машину развернуло, со мной была подруга. Чудом удалось избежать столкновения.
Техника стояла на полосе, а в вагончике неподалеку пьяные рабочие. Никаких предупреждающих знаков, никаких знаков снижения скорости, никаких аварийных сигналов. На следующий день я позвонила в ГИБДД Ноябрьска. Мне сказали: «Вы же не разбились. Вот попадете в ДТП — будем разбираться».
В ту же поездку, в ночь с 22 на 23 августа 2013 года, я стала официальным свидетелем смертельного ДТП на 61-м километре трассы Тюмень — Ханты-Мансийск. Столкнулись Opel Meriva и Suzuki. Погибли пять человек. Мы с подругой и еще двое свидетелей вытаскивали людей и пытались потушить горящие машины. Единственный огнетушитель на месте был из моего авто.
Почему это произошло? Водитель Opel ехал, на его обочине стояла «Газель»-рефрижератор без знаков и аварийки. Он ушел на встречную полосу. Удар произошёл там. Его признали виновным, потому что столкновение было на встречке. «Газели» в материалах дела не оказалось.
В 2017 году у знакомых на этой же трассе чуть не погиб отец — они врезались ночью в трактор, оставленный на полосе. Двоих оперировали по семь часов, один был в коме. Никто не наказан.
Почему это происходит? Потому что спецтехника и грузовики остаются на трассе в темное время суток без предупреждающих знаков. Обочины узкие, местами их почти нет. Разметка отсутствует, освещения нет. Водитель не может заранее увидеть препятствие. Сотрудники ГИБДД в темное время суток трассу практически не патрулируют. В ночь 23 августа 2013 года мы ждали пожарных, скорую и ГИБДД почти полтора часа. Экипажи ехали из Тюмени, потому что вызов распределяется по территориальному признаку.
Дальнобойщики предупреждают друг друга по рациям о постах. Они знают, где стоят наряды. Машины останавливаются вдоль трассы, ждут пересменку. Спецтехнику перегоняют без сопровождения ДПС, хотя по правилам оно должно быть. Крупногабарит идет без мигалок.
Дорога от Тюмени сначала четырехполосная, а дальше — обычная двухполоска. От Сургута до Ноябрьска — насыпная, узкая, без разметки, без освещения, с минимальной обочиной. Если берешь правее — слетаешь в болото. Маневрировать негде.
Очень хочется, чтобы проблему признали. А расследование таких ДТП, как с «Газелью», были объективными. Потому что, скорее всего, погибшего водителя снова признают виновным — «допустил наезд на препятствие». Но водитель не наехал бы, если бы фуры не было на полосе или если бы были предупреждающие знаки. Люди уходят на встречку не потому, что хотят погибнуть, а потому что им просто некуда деваться.
Ранее в Госавтоинспекции региона сообщали, что в 2025 году на пяти федеральных трассах Тюменской области произошло 286 ДТП — это на 6,2% меньше, чем годом ранее. Самой опасной вновь стала трасса Тюмень — Ханты-Мансийск. На ней зарегистрировано 155 аварий, в которых погибли 28 человек и пострадали 247. Второе место по числу трагедий заняла дорога на Омск — 75 ДТП и 14 погибших.
