В России усилилась тенденция на национализацию: всё больше крупных компаний получают иски об изъятии активов в пользу государства. Например, на прошлой неделе у Генпрокуратуры появились вопросы к крупнейшему застройщику Урала — «Атомстройкомплексу». У него, правда, задумали отобрать не весь бизнес, а только земельные участки в пригороде Екатеринбурга.
О том, за что можно лишиться бизнеса, что будет с ним потом и какие предприниматели находятся в зоне риска, E1.RU поговорил с экспертами.
У кого и за что уже отобрали бизнес
Официальной информации об объеме изъятых в пользу государства активов нет. По разным данным, в 2025 году эта сумма составила от нескольких сотен миллиардов до 3 триллионов рублей, что в 3–4,5 раза больше, чем в 2024 году.
В числе тех, кто за последние пару лет лишился активов, оказались несколько богатейших бизнесменов и бывших чиновников. Так, у семьи экс-губернатора Челябинской области Михаила Юревича в 2024 году изъяли «Макфу» (это один из крупнейших производителей макаронных изделий, муки и круп), хлебокомбинат «Смак» и еще больше десятка активов. Передать их государству решили, потому что бенефициары занимались бизнесом, будучи представителями органов госвласти.
Сейчас фирмы принадлежат закрытому комбинированному паевому инвестиционному фонду (ЗПИФ) «РСХБ АгроМ». ЗПИФ — это не юрлицо и не «госструктура», а форма коллективных инвестиций, при которой деньги инвесторов объединяются под управлением профессиональной управляющей компании для инвестиций в различные активы.
Подобная история приключилась с владельцем холдинга «Русагро», в состав которого, в частности, входит производитель майонеза ЕЖК. Олигарха Вадима Мошковича подозревают в мошенничестве в особо крупном размере. После его ареста компания передала один из своих крупных активов — долю предприятия «Агро-Белогорье» — в доверительное управление корпорации, которая принадлежит Белгородской области.
Долларовый миллиардер и участник списка Forbes Дмитрий Каменщик родом из Екатеринбурга лишился аэропорта Домодедово, поскольку, имея наряду с российским иностранные гражданства, владел стратегическим предприятием и якобы пытался скрыть это. Ранее Каменщик рассказывал, что Домодедово не раз пытались уличить в мошенничестве. Владельцем группы «Домодедово» стала «дочка» Шереметьево.
Также своих активов лишился бывший владелец одной из крупнейших золотодобывающих компаний «Южуралзолото» Константин Струков. Претензии Генпрокуратуры были связаны с тем, что он использовал для обогащения свое положение депутата заксобрания Челябинской области. За этой историей следят наши коллеги из 74.RU.
В опале оказались и экс-владельцы компании «Кондитерус Ком», известные по брендам «Яшкино», «Кириешки» и сети магазинов «Ярче!». Дениса Штенгелова и его отца* признали участниками экстремистского объединения. Их фирму сначала передали в собственность государства, а позже — под управление структуры «Россельхозбанка» — «РСХБ-Финанс».
Еще одна громкая история — национализация свердловского «Облкоммунэнерго», фактическими владельцами которой были бывший советник главы корпорации РАО «ЕЭС» Анатолия Чубайса Артем Биков и его компаньон Алексей Бобров.
В Генпрокуратуре выявили нарушение законодательства о противодействии коррупции в действиях должностных лиц правительства Свердловской области, ГУП СО «Облкоммунэнерго» и его «дочек». В ведомстве установили, что связанная с «Облкоммунэнерго» «Корпорация СТС» монополизировала генерацию, поставку электроэнергии, водоснабжение, обращение с твердыми коммунальными отходами в Свердловской, Тюменской и Курганской областях, а также в ХМАО и ЯНАО.
Кто еще в зоне риска
Финансовый управляющий Виталий Калугин в разговоре с E1.RU отметил, что за последние пару лет 12% предпринимателей из списка Forbes так или иначе сталкивались с национализацией. По его мнению, искать какую-то логику в том, кто и за что может лишиться бизнеса, нет смысла.
«Тут как в басне Крылова: „Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать“. Люди, которые обладают неограниченной властью, могут забрать всё, что они хотят. Попытки найти в этом экономические обоснования бесполезны. Ситуация будет протекать так: сначала переделят крупный бизнес, а потом, когда через пару лет он перестанет генерировать прибыль, перейдут к среднему. Кто выступает в роли застрельщика — прокуратура или те, кто умеет с ней общаться и хочет забрать активы, — это уже дело второе», — заявил Виталий Калугин.
Эксперт считает, что в таких историях чаще всего есть «какой-то внешний интересант». По его словам, далеко не всегда всё заканчивается переходом активов в доход государства.
«Бизнес сначала национализируют, а потом перепродают нужному, заранее известному покупателю за заранее известные, кстати, деньги. Это стандартная процедура, и говорить о национализации тут, наверное, нелепо. Это только выглядит как национализация, а на самом деле это — передел собственности между частными компаниями», — считает Виталий Калугин.
Также наш собеседник добавил, что в первую очередь в зоне риска оказываются те, кто «выпал из числа фаворитов». В качестве примера он привел челябинского экс-губернатора Юревича и бывшего депутата Госдумы, предпринимателя, которого называли «хозяином Урала» Малика Гайсина.
По мнению Виталия Калугина, отбирают, как правило, только те компании, которые генерируют прибыль: убыточный бизнес никому не нужен. Поэтому под угрозой сейчас все гиганты рынка.
Известный российский экономист и профессор МГУ Наталья Зубаревич ранее назвала национализацию главной угрозой для бизнеса. Эксперт тоже высказывала опасение о том, что национализация доберется до всех гигантов, в том числе в металлургии.
«Сначала ушли иностранцы, начали быстренько делить бизнес за скромную денежку. Потом вошли во вкус: прокуратура поняла, что это вообще интересный процесс, почему бы им не заняться», — говорила Наталья Зубаревич во время своего октябрьского выступления в Верхней Пышме.
Сейчас в разговоре с корреспондентом E1.RU звездный экономист сказала, что в выборе претендентов на изъятие бизнеса нет никаких правил — лишиться активов можно за что угодно.
«И это самое опасное. Можно за вид на жительство в другой стране отобрать собственность или обвинить в поддержке известной страны без доказательств. По стоимости объем отобранного в 2025 году существенно вырос по сравнению с 2024-м. Процесс ускоряется», — прокомментировала Наталья Зубаревич.
Профессор Уральского государственного экономического университета (УрГЭУ) Максим Марамыгин отметил, что успешный бизнес государство либо передает тому, кого считает более эффективным управленцем, либо забирает у того, «кто не понимает политику партии».
При этом формальную причину, считает экономист, можно найти всегда. У государства могут возникнуть вопросы, к примеру, из-за налогов, невыполнения инвестиционных контрактов, связей с иностранными юридическими лицами, отказа от реализации социальных проектов.
«Претензии, как правило, возникают не к бизнесу, а к владельцу, и на самом деле часто эти вопросы можно решить полюбовно. А к национализации подходят тогда, когда полюбовно вопросы не решаются», — уверен Максим Марамыгин.
Таким образом, эксперты сходятся во мнении, что за тем, что называют национализацией, чаще всего скрывается передел бизнеса. Этому в первую очередь подвержены крупные компании с огромной прибылью — настоящие лакомые куски. Их отбирают у тех, кто потерял влияние или провинился в чем-то. Найти формальные поводы для исков можно всегда, но чаще всего основанием для разбирательств становятся подозрения в коррупции.
* Николай и Денис Штенгеловы — признаны экстремистским объединением, их деятельность запрещена на территории РФ.
